Арабский поэт, восхищённый красотой садов Альгамбры, сравнил их с источником света для звёзд, написав о том, что здесь соединено всё прекрасное.
В ясный день простой и немного суровый старинный замок с редкими окошками в толще глухих каменных стен виден издалека. Единственное украшение фасада, напоминающего о скупом на архитектурные излишества раннем Средневековье — оплетающий мощную кладку разросшийся плющ, сразу обращает внимание на роскошную зелень разбитого возле замка сада.
Внимательно рассматривая живописно разбросанные вокруг «каменного гиганта» кусты и деревья, человек задумывается о том, что дом, по своей сути творение человеческих рук, с годами словно врос в наполненный тишиной, туманами и скупым нормандским солнцем пейзаж.
Впечатление дополняет пристроенный к замку павильон-оранжерея с прозрачными стеклянными стенами, сквозь которые видны раскрытые зонтики пальмовых листьев, переплетения тропических лиан, ощетинившиеся иглами кактусы и зеленое кружево нежных побегов папоротника. В умиротворяющем покое неподвижной листвы забывается суета будней, уступая место неспешному созерцанию жизни природы — за оранжереей открывается чудесный вид на цветущий сад, обнесенный невысокой изгородью.
Партер, украшенный алыми и желтыми тюльпанами, смотрится особенно роскошно под яркими розовыми и пурпурными цветами на фруктовых деревьях. В центре его возвышается покрытая патиной времени большая каменная ваза.
Медальоны с стертми изображениями украшают ее. До сих пор благородно и изящно несет она вечную прекрасную ношу – цветы.
Любовь южан к запахам проявляется в обилии выращиваемых ими цветов и растений. Прогулка по саду — погружение в аромат жасмина, роз, а также в легкий и опьяняющий запах цветущих апельсиновых и лимонных деревьев.
В праздничный вечер дополняют душистыми нотами превосходного французского вина и тающего воска свечей.
Цветы окружают замок со всех сторон — и в цветниках, и в глиняных вазах с лепными цветочными гирляндами, и в «крепких» деревенских горшках, стенки которых кажутся хранителями тепла южного солнца.
Даже шероховатости терракоты не скрывают аристократической роскоши старой Европы, идеалы которой и сейчас привлекательны. А что говорить о тонкой мраморной столешнице или фарфоровом сервизе, блеском которого соперничают лепестки ландышей на столе? Цветы в этом саду выглядят на изысканно сервированном столе вполне естественно.
Между творениями природы и руками человека почти не видно границы: на фоне просторных лугов с мягко-зелёной травой дом, плодовые деревья и фигурно обрезанные самшит похожи на выдуманные статуи.
Возвратимся в оранжерею – уголок, наполненный умиротворением и спокойствием.
Даже садовая мебель — кованые стулья и деревянные скамейки — создана для того, чтобы дарить наслаждение жизнью: обтянутые роскошной тканью и украшенные бахромой подушки напоминают о тихих, безмятежных снах.
В угасающем свете одни уголки погружаются в темноту, другие — освещаются таинственным светом свечей, прятавшихся днем в листве и установленных в бронзовых подсвечниках. Белоснежная скатерть ожидает романтического ужина: на ней замерли цветные стеклянные бокалы, отражая слабое мерцание серебряных столовых приборов.
Рядом с оранжереей, у миниатюрного бассейна, среди терракотовых ваз и старинных фонарей важно разместился страж покоя — искуссно вырезанный из дерева пышногривый лев. Шелест листьев в вечернем саду, шуршание срываемых легким ветерком цветочных лепестков, стрекотание цикад и журчание воды сливаются в ритмичную убаюкивающую мелодию душевной гармонии, где «соединяется все прекрасное».